23.06.2017

Новости

16.06.2017 Прямо о президентских выборах

16.06.2017 Взаимодействие с Пенсионным фондом

15.06.2017 Отчет принят

15.06.2017 Минус один кандидат

05.06.2017 Поправки от Минюста

02.06.2017 Довыборы в Тулуне

01.06.2017 Позитивный опыт

31.05.2017 В рабочем порядке

18.05.2017 Конвенция об избирательном праве

18.05.2017 Память о подвиге

Владимир Демчиков: «Мне нравится новый мир»


Он первым открыл в Иркутске частный книжный магазин с настоящей, серьезной литературой и первым привез с концертами Сезарию Эвору. Сыграл во французском кино «В лесах Сибири». Написал сотни статей и провел десятки лекций. Преподавал в школе. Издавал журнал. О том, как за одну жизнь прожить несколько и спокойно принимать то, что всему приходит срок начаться и закончиться, как расслышать интуицию и двигаться туда, куда никто не решается, мы говорим сегодня с Владимиром Демчиковым.

Жизнь «внутри» большой книги

– Владимир, чем бы вы ни занимались в разные периоды, это так или иначе было связано с текстом в широком понимании как феноменом человеческой культуры. Что вы открывали в нем для себя в разное время?

– Да, вокруг меня всегда были буквы, слова, тексты, хотя я довольно долго немного убегал от них, «заслонялся» от того, например, чтобы что-то писать самому. Начнем с того, что я окончил филфак, а это такое место, где ты пять лет только и делаешь, что читаешь, а потом говоришь и пишешь о том, что читаешь.

И ты постепенно начинаешь воспринимать весь окружающий мир как текст, а всё происходящее вокруг – как шевелящиеся и переворачивающиеся страницы. Ощущение, что ты каждый день ходишь внутри большой книги, которую все одновременно пишут и одновременно в ней же являются персонажами, возникают, рождаются, умирают. Такое восприятие мира как книги – это издержки филфаковского образования.

А сейчас мы, кажется, оказались просто в другой цивилизации: из цивилизации текстоцентричной влетели в цивилизацию визуальную, у нас появились принципиально иные каналы передачи и обработки информации. И все эти картинки и видео, пришедшие на смену доминированию текста, – это очень интересно. Способы анализа визуальной информации, кстати, хорошо бы интегрировать в программу филфака, анализ картинки как текста – это важно, сам бы на такой курс с удовольствием походил.

– Как, по-вашему, будет развиваться эта реальность?

– Я человек в этом смысле старорежимный, для меня эта новая визуальная среда все равно в достаточной степени чужая. Хотя коллажами, например, я занимаюсь с удовольствием, иногда получается смешно. Голову Ильича, например, к бабру пришить – милое дело. Что касается книг: бумажная книга на наших глазах из массового товара становится товаром нишевым, объемы продаж бумажных книг неизбежно будут сокращаться.

Будут, наверное, оставаться на прежнем уровне только продажи детских книг и плюс возникать какие-то совсем новые книжные продукты, типа раскрасок для взрослых. Все-таки чтение обычного текста с компьютера или мобильного устройства – уже сейчас гораздо удобнее. А это исподволь влияет на восприятие, скажем, на объем воспринимаемого текста. Кстати, интересно, что есть страны, в которых тиражи бумажных книг все-таки остаются при этом вполне приличными (книга французского путешественника Сильвена Тессона «В лесах Сибири», например, была продана в количестве 500 тысяч экземпляров).

Где лежит первая книга

– Какой прочитанный текст стал для вас первым в жизни?

– Какого-то первого текста я, конечно, не помню, в отличие от своих первых ощущений от книг вообще. Все они связаны с библиотеками (в отношении начала чтения всё вообще упирается в то, где была первая даже не книжка, а библиотека). Например, совершенно точно помню, как брал книги в школьной библиотеке, как записался и бегал в центральную детскую библиотеку, как шарился там между стеллажами. Мне нравился запах старых зачитанных книг. Когда стал постарше, добрался до дедушкиного книжного шкафа. Читал, как и все, Майн Рида, Жюля Верна, даже перечитывал по несколько раз. Но чтобы какое-то произведение «перепахало» в детстве, заставило измениться, такого я не помню.

С тех пор сохранились, кстати, и читательские привычки: если что-то нравилось – читал, не нравилось – бросал, не дочитывал. До сих пор, увы, так и не научился даже в целях изучения читать то, что не нравится, избегаю неприятных, токсичных текстов.

– Почему вы пошли на филфак?

– Потому что моя девушка хотела там учиться. Сначала я готовился поступать в музыкальное училище, потом – на математический факультет, а когда узнал, куда будет поступать она, решил, что тоже туда пойду. В СССР, по большому счету, не было никакой разницы, где учиться: перспектива и зарплата были примерно одинаковые везде.

– Без предварительной «моральной подготовки» ко всему этому филологическому миру как вы восприняли его, что стало особо ценным?

– На филфаке Иркутского госуниверситета были вещи, которые оказались даже важнее, чем образование. Это были преподаватели: на примерах этих людей мы видели, какими можно быть и какими быть не стоит. Были преподаватели, которые давали представление, что такое филология и что такое человек, который профессионально занимается языком и литературой.

Мы понимали, что Надежда Владимировна Ковригина профессионально знает и может рассказать о зарубежной литературе, Юлия Иосифовна Кашевская – о русском языке, Надежда Степановна Тендитник – о советской литературе. Василий Прокопьевич Трушкин был безусловным специалистом по сибирской литературе, человеком своеобразного и трогательного обаяния, внутренняя жизнь которого была наполнена искренним восхищением всем тем, что он изучал. Поначалу мы, привыкшие в школе делить всех учителей на «смешных» и «страшных», относились к нему без должного почтения, но потом, что называется, доросли.

Но главным человеком на факультете был для нас Владимир Фадеевич Мейеров. Он показал, что можно быть мощной личностью, отличным преподавателем, серьезным ученым – и сознательно отказаться, например, от защиты диссертации. Он был по-настоящему взрослым человеком, который жил в ладу с собой, не собирался себя переламывать и подстраиваться под существовавшие тогда правила игры, умел как-то отстаивать себя и свою цельность. Это было ценно. Мейеров повлиял на нас очень сильно, я его часто вспоминаю, не только как преподавателя, а просто даже как он разговаривал, как шел по коридору – все эти вроде бы мелочи забыть невозможно.

Целая жизнь – в «Марьиной роще»

– Возвращаясь к теме мира как большой книги. Вы создали в нем и свой собственный книжный мир, открыв культовый для библиофилов магазин «Марьина роща». Помню, когда начала учиться на филфаке, мне рассказали о нем с придыханием, будто о пещере с сокровищами. Когда я спустилась туда и посмотрела на книги, первая мысль была: «Я хочу здесь всё!» Это ваша самая длинная книжная история – 19 лет. А с чего она началась?

– История «Марьиной рощи» началась осенью 1993 года, и это была в чистом виде попытка воплотить собственные читательские «хотелки». Как-то, примерно за год до этого, я приехал в Москву по делам, встретился там с приятелем, и он говорит: «Пойдем, покажу книжную лавку “19 октября”, там продается “Улисс” Джойса!» В то, что эту книгу действительно можно купить, я поверил только тогда, когда расплачивался за нее трясущимися руками.

Как я узнал уже потом, эту книжную лавку московский переводчик, поэт, прозаик и автор песен Марк Фрейдкин основал незадолго до того, как эта книга была выпущена книжным издательством «Республика». Выпустить-то оно «Улисса» выпустило, но столкнулось с проблемой ее продажи. Дело в том, что вся книжная торговля в то время была государственная, и новые книги в ту существовавшую систему книготорга не попадали по банальной причине: товароведы просто не знали, как такие книги продавать. Поэтому был период, когда множество новых книг, изданных впервые, не попадали к читателю из-за архаичной и умирающей госторговли.

С «Улиссом» у издательства были те же самые проблемы, но Марк договорился с ними, что заберет большую часть тиража, несколько тысяч экземпляров. И чуть ли не полгода «Улисс» продавался только в одном месте в России, и люди со всей страны ехали покупать его туда. Эта книга и прославила книжный салон «19 октября», превратив его в культовое место. Ну и уникальный ассортимент «19 октября», конечно, этот статус только укреплял.

На меня та книжная лавка произвела такое же впечатление, как потом на вас «Марьина роща»: «Я хочу здесь всё». Я подошел к Марку, представился и сказал, что хочу, чтобы эти книги продавались в Иркутске. Он меланхолично ответил: «Продавайте, кто не дает?» И после нескольких месяцев разных переговоров и событий мы стали работать, используя «19 октября» как вначале единственного, а позже основного поставщика. Работали просто: по телефону формировали список заказа из новинок «19 октября», потом его работники паковали книги в коробки, привозили на железнодорожный вокзал и отправляли мне в Иркутск с проводниками. В Иркутске их встречал я и через подземный переход таскал коробки и пачки с книгами в машину. Это был захватывающий период, целая жизнь, с некоторыми проводницами до сих пор здороваемся, хотя они уже лет двадцать как там не работают.

Но позже, когда книготорговля стала меняться, появились большие частные книжные магазины, это всё постепенно стало терять смысл. Лавка «19 октября» закрылась в 1998 году. Я не придал этому большого значения, решив, что мы сможем уйти в другой сегмент: мы стали привозить книги из Франции, вновь были монополистами, но потребность в книгах на иностранных языках была меньше.

Время специализированных магазинов серьезной литературы, подобных «Марьиной роще», заканчивалось. В 2008 году мы даже почти решили закрыться, устроили большую распродажу. Однако, заметив во время распродажи пустые места на полках, наши покупатели сами предложили нам на продажу старые книги, которые скопились за многие годы. Забавно было видеть, как к нам обратно попадали купленные у нас же книги, будто время пошло по второму кругу. И несколько последних лет мы работали просто как букинистическая лавка, торгующая в том числе достаточно серьезной литературой.

– Такая история не могла закончиться в один день…

– Да, даже через несколько лет после официального закрытия магазина весной 2013 года, стоило мне зачем-то прийти в наше помещение бывшей «Марьиной рощи», как обязательно кто-то стучался, спускался за мной в подвал, спрашивал, когда мы снова откроемся. Люди привыкли, наш магазин у многих был частью их личных городских маршрутов, многолетней привычкой. Однако время таких магазинов ушло, один за другим они закрывались в других городах. И наши покупатели заметно изменились и постарели, все-таки в первое десятилетие работы это в основном были молодые люди, студенты и молодые преподаватели.

Тогда был замечательный период, мы с удовольствием работали, к нам каждый день кто-нибудь заходил не только купить книгу, но и с каким-нибудь разговором, это был наполовину клуб и иногда почти театр. Нам говорили, что мы создали одно из самых соблазнительных мест в городе. Люди приезжали не обязательно купить, а покопаться в книгах, полистать какие-то новинки. Это был такой способ особенного времяпрепровождения: человек держал в руках книгу, буквально несколько дней назад вышедшую в Москве, и чувствовал себя в курсе того, что происходит в литературе и на книжном рынке. И исчезало чувство оторванности.

До сих пор нет-нет да кто-нибудь спросит, не собираемся ли мы открыть что-то похожее на «Марьину рощу». Но у магазина такого формата в небольшом городе уже нет шансов работать прибыльно: есть интернет-магазины, и малотиражные специализированные издания сегодня уже доступны читателям без проблем. А кроме того, есть электронные издания. Некогда новая форма специализированного магазина, каким была «Марьина роща», на наших глазах стала устаревшей.

Это вообще редкая удача: сделать что-то абсолютно новое – и с течением времени наблюдать, как с изменением самой жизни это новое стремительно устаревает. Можно было, наверное, «прикрутить» к этому какое-то кафе, продолжать как-то работать со старыми книгами, а можно просто понять, что время прошло. И всего пары лет достаточно, чтобы перестали сниться кошмары, что сегодня же будний день, а ты проспал и забыл открыть книжную лавку.

Анна Важенина 

Голосование

Как повысить явку избирателей на выборах?

Всего голосов: 76





Видеоновости